September 28, 1942 — Harvest, Hope, and Philosophy
Transcription
28/IX-1942. Привет из Великогермании!!!
Добрый день мои дорогие: Бабушка, Алиса, Мотик и наверно уже большой Гришик. Письмо за 18/IX я получила 21/IX за которое безгранично благодарна. В первую очередь Вас интересует как я живу. А живу я по прежнему, да, жнива окончились, но начались вторые, копка картофеля, это еще одна прелесть. Картофель мы копаем не лопатой а согнутыми вилами выгребаем из земли. И еще 25-26/IX мы засеяли приблизительно гектаров 5 земли озиминой. Я ходила за плугом, бороной и даже за сялкой, в те также водила лошадей завод и коров.
Это не трудная работа, есть потрудней. Теперь я каждое утро хожу косить клевер или траву, которой нужно накосить на целый день для 17 коров. Я так быстро научилась косить, что никто не верит что я в Киеве не косила…
…Время ужасно быстро проходит, или это только для меня, понятия не имею. День пролетает так что не замечаю, тут встала, тут опять ложись, одно это меня и спасает. Уже больше как полгода я из дому, а мне кажется, что только вчера я приехала в Германию.
Как хорошо что теперь Вы сами во дворе, как давно мы этого добивались ну и добились да все не так как надо, семья то наша переполовинена все в разных сторонах. Ну, ничего — надежда на светлое будущее, а оно вот вот придет, я в этом крепко уверена. Пока у каждого человека бывают счастливые минуты жизни, а я то их незнаю, а знаю то что когда и вскором будущем вернувшись к Вам, мои родные, мы заживем счастливой жизнью. И такая моя философия, ну чтож будем этим утешаться, ничего не поможешь.
Пока досвиданья с приветом Ваша Раиса. Аня передавай всем привет и пусть пишут.
Context
Autumn 1942. Raisa has been at the farm for five months and has mastered every task — plowing, harrowing, seeding, mowing for 17 cows with a scythe. The Germans don’t believe she never did farm work before Kyiv.
The header “Привет из Великогермании!!!” (Greetings from Great Germany!!!) appears ironic — Raisa later acknowledges it explicitly as “the first line full of irony.”
The most powerful passage is her philosophy at the end: “Our family is split in half, everyone in different places. But — hope for a bright future, and it’s about to come. When I return to you, my dear ones, we’ll live a happy life. Such is my philosophy — let’s console ourselves with this.”
She was 18 years old.
Source: SCAN0010–SCAN0011