25 октября 1942 — Отказ в карточках на одежду
Транскрипция
25/X-1942. Привет из Великогермании!!! Добрый день дружище, первым долгом сообщаю, что жизнь моя цыганская, и ничего мне не жаль, я живу и нет. Пойми как хочешь. Шучу, живу помаленьку, а работаю здесь по-мiщечки. То есть с нажимом.
Сегодня посетила Зигендорфер, карточки на одежду отказали. А преподносили следующее — одну прокламацию, вроде её пишу, а она напечатана и пишется в ней: Я мол прошу выслать мне из Киева мою зимнюю одежду, то есть что-то около 15 вещей — о это неудобосно и невывоз, этому я добьюсь карточки, где мой отец, где моя мать и кто остался дома?
Я должна добиться, и добьюсь. Ну Наталья много писать не могу уже 11.30 а я должна еще писать письмо и дневник. Целую крепко и жму твою рабочую русскую руку.
Пишу куплет из новой песни, под мотив «Вечерами тихими»: «Ехали мы ехали селами станицами, дожал огонь войны, и окончен бой, И с победой звонкой по дорогам западным возвращались с армии немецкие бойцы» текст К. Б. или С. Б.
Контекст
В зигендорфском бюро Раисе отказывают в карточках на зимнюю одежду и вместо этого дают готовый бланк с просьбой «прислать» одежду из оккупированного Киева — бюрократический абсурд, который она сразу понимает. «Где мой отец, где моя мать?» — риторически спрашивает она. Клянется добиваться карточек. Письмо заканчивается замечательной песней о немецких солдатах, возвращающихся домой после окончания войны — закодированное выражение надежды, разделяемое остарбайтерами. Она жмёт «рабочую русскую руку» Наташи в знак солидарности.
Источник: SCAN0138–SCAN0139